Мейбл всегда обожала зверей. Когда появилась возможность испытать новую разработку — перенос сознания в механических зверей, — она согласилась без раздумий. Её выбрали для эксперимента. Теперь её мысли, её "я" оказались внутри искусственного бобра. Этот бобр выглядел и двигался почти как настоящий. Шерсть на ощупь казалась живой, движения были плавными. Цель — понять мир животных изнутри, по-новому. Мейбл-бобр отправился к лесной реке. Вода была холодной, течение быстрым. Она поплыла, ощущая каждое движение мощного хвоста. Рядом проплыла рыба, не обращая на неё внимания. На берегу сидела цапля. Мейбл замедлила движение, наблюдая. Птица повернула голову, посмотрела на неё долгим взглядом. Было странное чувство — её видели как сородича, как часть этого мира. Она подплыла ближе к берегу, где семейство уток копошилось в камышах. Селезень крякнул, будто что-то говоря. Мейбл замерла, слушая. Звуки леса, которых раньше она не замечала, теперь обрушились на неё лавиной. Шорох листьев, плеск воды, далёкие крики птиц — всё сливалось в сложную, живую симфонию. Она попыталась издать звук, скопировав кряканье утки. Из её горлового динамика раздалось нечто похожее на хриплое урчание. Утки встревожились, отплыли. Мейбл поняла — подделать общение не выйдет. Нужно просто быть. Она легла на воду, позволив течению нести её. Солнце пробивалось сквозь листву, играя бликами на воде. Она чувствовала лёгкий толчок — это под водой прополз рак. Мир вокруг был полон мелких, важных деталей. Запах влажной земли, ила, водорослей. Ощущение прохлады воды на искусственной шкуре. Она думала о том, как люди говорят о "единении с природой", но это было куда глубже. Это было не единение, а растворение. Она была не наблюдателем, а участником. Внезапно с высокого дерева раздался резкий крик. Это сорока заметила её. Птица спустилась ниже, уселась на ветку и принялась стрекотать, глядя прямо на неё. Мейбл подняла голову. Взгляд сороки был умным, изучающим. Казалось, птица видит не просто бобра, а что-то ещё. Что-то чужеродное. Мейбл медленно развернулась и поплыла к своему берегу, к месту, где был спрятан передатчик для возвращения сознания. Опыт подходил к концу. Она выбралась на берег, отряхнулась. Последнее, что она увидела перед тем, как мир поплыл перед глазами, — это та же сорока, молча следившая за ней с ветки. Возвращение было резким. Мейбл открыла глаза в белой лабораторной комнате. Инженеры снимали с неё датчики, спрашивали о самочувствии. Она молча кивала. Голова была тяжёлой, в ушах ещё стоял шум реки. "Ну как?" — спросил главный разработчик. Мейбл посмотрела на него. Как объяснить то, что она чувствовала? Слова казались теперь слишком грубыми, неточными. "Они не общаются словами, — наконец сказала она тихо. — Они просто... знают. Они часть всего этого. А мы — нет. Мы только гости". Учёный записал что-то в планшет, удовлетворённо кивнув. Для него это были данные. Для Мейбл — что-то иное. Позже, дома, она смотрела на свою спящую кошку. Раньше она просто гладила её. Теперь её рука замерла в воздухе. Она вспомнила взгляд сороки. Взгляд, в котором было знание. Знание того, что она, Мейбл, была не совсем тем, за кого себя выдавала. Технология дала доступ в мир, но не сделала его своим. Она лишь приоткрыла дверь, за которой оказалась бездна иного понимания жизни. Мейбл погладила кошку. Та потянулась и мурлыкнула. Это мурлыканье теперь звучало для Мейбл как целая история. История, которую она только начала понимать.
